Недавно мы сходили на балет. Я особенно не готовилась к выходу, хотя и надела платье, но чем ближе мы подходили к Большому театру, тем больше я осознавала, что этот мир - мир эстетов, царских залов, мужчин в костюмах с бабочками и дам в длинных платьях с биноклями - совсем иной. это мир окутан поволокой времени, своих традиций, моральных устоев. В нем есть свои нормы поведения, строго определенный дресс код и необыкновенная аура, описанная в книгах многими классическими авторами. и кажется, будто ты попадаешь на страницы этих книг, приходишь на бал, где господа и дамы живут своей обычной жизнью, танцуют минует, пьют вино и обсуждают военные действия полководцев. На минуту я подумала, что вот так вдруг иногда тебе выпадает шанс побыть в этом мире. На несколько часов окунуться в иные условия, принять другие правила игры и почувствовать себя совсем в другом амплуа. "Жизнь - игра! и люди в ней - актеры!". Именно так, дословно воспринимается в театре полная смена обстановки, одежды, окружения и хочется примерить на себя новый образ, поиграть в новой роли. Я почувствовала, как выпрямляется моя спина, как обновляется мой взгляд, как мысли становятся ровнее, а манеры деликатнее. Мы приехали практически к самому началу, наскоро сдали в гардероб верхнюю одежду, арендовав бинокль (только чтобы не стоять в длинной очереди после спектакля - ведь их арендаторам одежду выдавали в первую очередь), объяснили улыбчивым иностранцам с шокированным взглядом, что заплатили мы не за возможность пользования гардеробом, а всего лишь за бинокль, забежали в буфет сгрызть дорогущий бутерброд, потому что ничего не ели с утра, и наскоро выпили на двоих бокал вина. Поднимаясь по витым лестницам на бельэтаж я представила, как быть может, по этим ступенях поднимались дамы в пышных платьях, как днем сбегают по ним балерины в репетиционной одежде, как пустеют они ближе к ночи и вахтер, принимая ночную смену, выключает в залах свет. В Большом, наверное, нет вахтера, но театр представляется мне именно таким.
Зал дополнительной сцены, где проходил спектакль, совсем небольшой и очень похож на зал театра Сиены. Центральный балкон был полон представительными людьми, которые то и дело кричали "Браво" на протяжении всего представления. "Боже, сколько же стоят их места!" - подумалось мне, ведь возможность посмотреть билет с моего бокового места на балконе стоила 3400 рублей. "Интересно, стоит ли Эсмеральда таких средств?"
позже отвлекаясь от действия спектакля, рассматривая то люстры, то оркестр, то пересчитывая количество занятых актеров, а также повертев в руках 100 страничную программку я поняла, что, наверное, стоит. "Да стоит, конечно, это же Гюго!" - успокоилась я. мало того, если только представить, сколько людей работают, чтобы представление в 3 часа прошло на ура - актеры, музыканты, монтировщики сцены, художники, охранники, билетерши и многие многие другие. я пересчитывала в уме суммы, потраченные на их зарплаты, пошив костюмов, создание декораций, рекламу, цифры не складывались, я еще раз напомнила себе, что это - Гюго и подсчет потраченных средств перестал меня интересовать.
Мне не было видно лиц актеров, а соответственно, их эмоции, я пыталась понять их в танце, восхищаясь гибкостью и плавностью их движений. миллион мыслей посетило меня за эти несколько часов. меня мучил вопрос, чем так примечательна русская школа балета, чем, к примеру, французская балерина отличается от нашей, почему пластика тела и умение на сцене "проживать" персонажа русской балерины сильней ее коллег из других стран? Все равно что в картинах разбираться! я не понимаю, чем картина гениального художника отличается от намалеванного произведения бездарного выскочки? да, мне действительно нравятся картины Матисса, я понимаю нетипичность Гогена, восхищаюсь ореолом Да Винчи, обожаю Уорхола. но относилась бы ли я к ним также, не зная, что они гениальны? если бы мне обнулили память и попросили описать картины "с нуля"? угадала бы ли я, где настоящее искусство, а где "околотусовка"? я не знаю. это же относится и к балету.
почему-то я постоянно отвлекалась от основного действия, зато мое внимание время от время искренне привлекала оркестровая яма. следя за рукой дирижера в уме я повторяла - раз и, два и, три и, четыре и, тут уж я многое могу рассказать, что изображает этот человек в костюме, странная работа которого махать руками всегда смешила моих одноклассников в школе. Как помогает дирижер может оценить лишь тот, кто когда-либо пел в хоре или играл в оркестре. как ты даже помня наизусть свою партию следишь за каждым движениям, делая определенные акценты, перехватывая дыхание вступаешь в самый нужный момент и как в конце произведения задерживаешь дыхание несколько секунд перед тем, как начнут хлопать... вспомнилось, как в Италии мы с моим другом из Чикаго по воскресеньям ходили петь в церковном хоре. как мелодия наполняла тебя изнутри, как звук растекался по всему залу церкви и как дирижер (по совместительству настоятель церкви) "снимал" звук в конце пения. Тут мои мысли прервала арфа. ее восхитительный звук переливался так, будто там, в одном из архитектурных фонтанов Парижа конца 18 века журчала вода, будто созданные на сцене декорации перенесли нас в то время, цвели сады, пели птицы и дамы в расшитых драгоценными камнями платьях прогуливались по улицам. Однако на сцене была представлена совсем иная сторона того Парижа - с грязными улицами, попрошайками и нищими, казнями и виселицами. Собирательный образ Кавзимодо был ярким воплощением той прослойки жителей Парижа, увидев его на сцене я подумала, это не единственный персонаж Гюго, изуродованный и изувеченный снаружи, но чистый и искренний внутри. Как много внимания писатель уделяет героям, чьи судьбы связаны с их внутренним мироощущением, чьи мысли чище и глубже многих поверхностных, псевдомудрых и незаслуженно красивых двуличных, но неотъемлемо присутствующих в жизни каждого человека людей. Моя обида на эту жизненную несправедливость трогает мое сердце последнее время особенно сильно. как часто авторы (в основном, конечно, писатели и режиссеры) задевают тему несоответствия того, что видят в человеке окружающие и что присутствует в его сердце. Как часто оказывается, что транслируемые человеком мысли и эмоции не совпадают от его внутренними идеями и желаниями. Во время обдумывания всех граней человеческих несовершенств начался антракт и в моих руках очутилась программка спектакля. после пересмотра всех картинок и фотографий я стала изучать ее содержимое и нашла много полезной и интересной информации. Любопытным было узнать, что некоторые французские реформаторы собирались снести Нотр дам, ведь это был один из многих разрушающихся огромных темных соборов того времени. Но его отстояли, а самой яркой достопримечательностью Парижа собор стал именно благодаря популярности произведения Гюго. Мало того, до написания своего известного романа Виктор досконально изучал древнюю архитектуру Парижа - встречался с людьми, имеющими косвенное отношение к его строительству, посвященными в тайны огромного собора, знающие толкование тех или иных символов и статуй известного Нотр Дама. Он настолько досконально описал каждый уголок этого места, что при его реставрации, архитекторы сверялись с информацией в его произведении.
Кроме интереснейшей информации о писателе, соборе, актрисах, игравших в разные года Эсмеральду, толстая программка содержала немало рекламы и откровенно выпячивающих навязанных преимуществ большого театра. автор статей уничижал все постановки данного спектакля другими театрами, превознося таланты и возможности своих заказчиков. "Позже Экмеральда пошла по рукам: разные советские балетмейстеры в разных советских городах предлагали свои редакции, полагаясь на свои знания и пристрастия, свой вкус. Большой попытался очистить балет от посторонних и совсем уж нелепых наслоений." - так отзывается автор о постановках Эсмеральды в других театрах. Не удивительно, что после таких противоречивых закулисных игр в самом театре рождается столько противоречивых вопросов и столько же противоречивых мыслей.
